NikosColev (nikoscolev) wrote,
NikosColev
nikoscolev

Categories:

БЕСПРЕДЕЛ! Ольга РОМАНОВА: Бунт идеальной жертвы

Оригинал взят у loxovo в БЕСПРЕДЕЛ! Ольга РОМАНОВА: Бунт идеальной жертвы
История Максима Блинкова, бросившего вызов Системе — судам и ФСБ
Это и история обычных людей, которые помогали и помогают потерпевшему, объявленному преступником, выжить и доказать свою невиновность
— …чё, Серег, …! Ну, как-то невесело ни …, понимаешь! На видео четко на…: Чепай выскакивает из машины и палит, …, в человека, просто так на…! Кричит ему: «ФСБ! Лежать!» Тот, …, не успел даже команду выполнить, а Чепай в него …ит, …!
— Михалыч, ну надо просто обрезать, …, и все! Может быть, мы можем передать обрезанную. Ну, в общем, как бы надо со следствием говорить…
— Там по поводу ареста… просили подработать еще… Мещанский суд, Жигарева. Если есть возможность такая, ну просто хотя бы позвонить и сказать, что у нас там человек на сотрудника напал, …, при передаче денег, чтобы проблем не было…
(Обсценная лексика заменена многоточиями.)
Это отрывок разговора двух офицеров ФСБ — одного зовут Сергей, другого МихалСаныч (похоже, что Михаил Станиславович; об этом — ниже). Расшифровка фонограммы содержится в уголовном деле в отношении опера УФСБ Чепайкина, который, судя по всему, и упоминается в отрывке как Чепай. Опер Чепайкин 13 июля 2012 года на Павелецком вокзале Москвы среди бела дня открыл стрельбу и ранил безоружного человека, выходящего из машины. Человека зовут Максим Блинков, он выжил. Всего было 8 выстрелов, в Блинкова попали 4 пули. Оружие, из которого стреляли, потерялось.
Не надо ведь спрашивать искушенного читателя, кого посадили в тюрьму? Конечно же, именно Максима Блинкова.
Из фонограммы разговора, который состоялся в тот же день, 13 июля, следует: в Максима стреляли «просто так», офицеры ФСБ договариваются обрезать видеозапись произошедшего (а все вокзалы оборудованы видеокамерами), и они собираются «переговорить» со следствием и с судом, обвинив заведомо невиновного человека в серьезном преступлении.
Конечно, все это им удалось — и следствие, и суд, и коллеги пошли навстречу чаяниям и скромным запросам офицеров ФСБ. Если бы Максим не выжил и не оказался упертым — так бы все и осталось. И дело не только в Максиме. В этой истории довольно много граждан повели себя как честные люди. За что им отдельное спасибо — а также уверение в том, что фортуна им этого не забудет, так всегда бывает с порядочными людьми.

Двое в штатском
…Жил-был в Сызрани Максим Блинков, 1976 г.р., парень сметливый, активный и работящий. В связи с этим — а также в связи с разводом, который он тяжело переживал, парень-то неплохой, семье помогает, с этим нормально — так вот, четыре года назад пригласили его работать в Москву. И не просто в Москву, а в одну компанию с госучастием, да еще и при РЖД — терминально-складской комплекс. Сначала была небольшая должность у Максима, но он быстро пошел в рост. Занимался автоматизацией расчетов — вы не поверите, но до этого момента использовались счеты бухгалтерские деревянные. Судя по всему, это его и погубило — нормальный учет операций кому-то не понравился, и Максимом занялся Контрольно-разведывательный отдел на транспорте и связи ФСБ.
В апреле 2011 года к Максиму в кабинет заявились два человека в штатском. Зашли, закрыли дверь на ключ: «Давай, руки на стол, рассказывай». Выдернули из розетки телефон, отобрали мобильный, посмотрели, что там. Увидели, что Максим успел послать коллеге смс: «Странные люди ко мне зашли». Прокомментировали: «Успел, сука». Устроили обыск, ордер не предъявили. Корочки показали издалека — ФСБ на транспорте. «Если не согласишься с нами работать, мы тебя посадим». И они начали рассказывать Максу о Максе. Включая содержание телефонных разговоров и моменты личной жизни. «Партнеры тебе не помогут, у тебя один выход — сотрудничать. Рассказывай про финансовые потоки компании». — «Чего вы хотите?» Достали два листа бумаги, на которых от лица Максима был написан донос на его руководство, причем самого низкопробного свойства. «Подписывай. И напиши соглашение о сотрудничестве с органами ФСБ России в свободной форме». — «Я гражданин России и готов сотрудничать с органами безопасности, а потому соглашение могу написать, а вот эти бумаги подписывать не буду». — «Подпиши или сядешь». Соглашение написал: «Если я узнаю о готовящемся преступлении и теракте, обязуюсь сообщить». Потом, уже в тюрьме, отказался от этой бумаги — подписана под давлением, подпись взята обманом.
Тем временем в офис приехали безопасники и юристы компании, начали стучаться, те не открывают. Вызвали милицию. Один из визитеров в штатском набрал номер на своем мобильном: «Слышь, Петрович, твои люди приехали? Скажи им, чтобы не ломились, мы сейчас закончим и увезем одного. Скажем тебе, что делать». Менты отошли.
Визитер, командовавший «операций», открыл дверь. Увидел юриста компании: «А, это ты? Пошел на…». Юрист снимает происходящее на видео. Визитер дает команду отошедшим полицейским: «Отнять камеру, стереть там все». Полицейский камеру отнимает, все стирает. Визитеры уходят, старший на прощание говорит Максу: «Даю слово офицера — я тебя посажу».
Как потом выяснилось, это был майор ФСБ Сергей Кабайлов. Ранее майор Кабайлов Сергей привлекался к ответственности по ст. 285 УК РФ (злоупотребление служебным положением), что скрыл. Ну, бывает.
Как только двое в штатском уехали, Максим доложил о ситуации своему руководству. Оказалось, что у руководства эти двое уже были. Но позиция руководства проста, как мычание: не давать огласки. Тем более что в отношении руководства уже заведены уголовные дела — по ст. 204 (коммерческий подкуп), 290 (взятка) и 159 (мошенничество) УК РФ, потом по этому делу условные сроки и штрафы получат несколько сотрудников среднего звена, которые фактически закроют собой то руководство. Которое, спасибо хоть на этом, оплачивало им адвокатов — впрочем, своих.
Почти лирическое отступление
Скорее всего, именно здесь, на этом месте истории, звезды сошлись не в пользу Максима. Вот с этой точки история начинает раскручиваться так, что Максим становится неизбежной жертвой. Почему от него не отстали? Да очень просто. При своей первой в жизни встрече с органами Максим отказался подписывать «свои показания», написанные сотрудниками ФСБ, где оговаривалось руководство компании. Тут он узнал, что на руководство уже были заведены два уголовных дела, а также проведены обыски в головном офисе компании. Руководство посоветовало ему молчать — а это типичная ошибка идеальной жертвы. Тактика следственно-оперативных работников везде одинакова. Собрать как можно больше «показаний» (в большинстве случаев они пишутся самим следователем и просто даются на подпись свидетелю — работнику компании). Такого рода показания могут, во-первых, лечь в основу обвинения руководства компании, а во-вторых, могут стать инструментом шантажа — с целью взять приглянувшийся прибыльный бизнес под свою крышу с получением гарантированного «заработка». Такое руководство будет откупаться от следствия до последнего патрона.
Максиму не повезло. Он оказался именно на такой должности, где показания человека имеют принципиальное значение и для посадки, и для шантажа руководства. Поэтому его продолжали «разрабатывать», надеясь продавить.
На сегодняшний день, когда мы с Максимом уже знаем, что в итоге трое работников среднего звена все же были осуждены (условно), можно догадаться, что с этим претензии к руководству прекратились — явно ввиду достижения консенсуса. Да и поведение трех адвокатов Максима (все они оплачивались компанией) свидетельствует только об одном: они контролировали показания Блинкова, а главное — получили доступ к уголовному делу. Что и требовалось.
Гонка «скорых»
...Как развивались события дальше. 1 июня того же 2011 года телефон Максима по решению суда был поставлен на прослушку (как выяснилось потом). За Блинковым опера из ФСБ закрепили некоего коммерсанта Ляпина — в деле Максима он проходит как «лицо, оказывающее содействие органам ФСБ». У стукача были две основные функции: задавать Максиму вопросы типа «А давай договоримся? И я тебя отблагодарю» — и записывать происходящее на видеокамеру из барсетки. Больше года ничего интересного стукачу записать не удавалось. 13 июля 2012 года Максим уходил в отпуск, собирался в Крым. В этот день ему позвонил коммерсант Ляпин и сказал: «Хочу тебе перед отпуском бутылку коньяка подарить, и вообще я уже подъехал, выйди ко мне». Максим садится к Ляпину в машину, и тут Ляпин говорит: «Не успел я тебе коньяк купить, купи сам» — и дает ему конверт, в котором странная сумма в 32 тысячи 100 руб. Вышел из машины.
И тут из багажника вылезает сотрудник ФСБ Чепайкин, наставляет в лицо Макса пистолет, Макс вскидывает руку, первая пуля попадает в локоть — Чепайкин целился в лоб. Максим делает то, что в таком случае сделает любой нормальный человек, — пытается убежать от выстрелов. Вторая пуля попадает в ногу, еще две в спину. (Мотивы Чепайкина непонятны: то ли это эксцесс, что вытекает из разговора с фонограммы, то ли Блинкова действительно хотели «убрать».)
Потом следователь не найдет ни одной гильзы. Оружие пропадет — «украли», напишет рапорт Чепайкин. А из машины Максима пропадут деньги, отпускные — 250 тысяч рублей. На месте происшествия работали 15 видеокамер (вокзал же) — пропадут записи со всех 15. Но рядом была коммерческая фирма, и у нее три камеры снаружи работали. Сотрудник той фирмы все видел, все понял и быстро успел переписать видео на другой носитель. И спрятал. Спасибо ему за это большое, а имени его я не скажу. Конечно, потом записи и с этих трех камер были изъяты и уничтожены, но умный хороший человек сумел это видео вынести, и главное — донести до правильных людей.
Другой человек, совершенно тогда Максу незнакомый, спас ему жизнь. Он увидел, как по улице бежит окровавленный человек (первая пуля попала в вену), за ним гонятся еще два и стреляют. Он открыл Максу дверь офиса и попытался его спрятать (да где там), а потом оттащил от него тех двоих, когда они нашли рухнувшего без сознания Максима и начали его бить. Он же вызвал «скорую». Оперативники ФСБ тоже вызвали «скорую», сказав, что тут травма на производстве, человек с лестницы упал. Вторая «скорая» приехала быстрее (опера представились), но доктор отказался фиксировать «падение с лестницы».
Максима привезли в Склиф, приставили полицейских — «оказывал сопротивление при задержании». В этом Максима и обвинили — ст. 318 УК РФ (применение насилия в отношении представителя власти). И добавили три эпизода по ст. 204 (коммерческий подкуп). Несмотря на сопротивление врачей, вскоре его перевезли в «Матросскую Тишину» — тюрьма долго не хотела Максима брать, и его возили всю ночь по Москве, в «стакане», истекающего кровью. Но мужик он здоровый, самарского розлива — справился. Повезли в Мещанский суд, и судья Родин санкционировал арест Блинкова. По ходатайству Московского межрегионального СУ Юго-Западного СО на транспорте СК РФ. ФСБ проводила оперативное сопровождение.
Серега и МихалСаныч
В тюрьме Максим довольно быстро понял, что грозит ему до 12 лет лишения свободы. Прямо скажем, так себе открытие. Но Блинков молчал и не пытался ничего «объяснить следователю, и он все поймет». Просто молчал, и все. Это тоже его спасло. Я спросила Макса, почему молчал — он же так был далек от этой темы, пока сам не столкнулся. Говорит — интуитивно. Я ж предупредила — сметливый парень.
А вот дальше надо благодарить того человека из коммерческой фирмы при вокзале, который сохранил запись с трех камер. Эта запись всплывает, и на ней четко видно: Макс выходит из машины и рядом стоящий человек (опер Чепайкин) в упор открывает стрельбу, целясь в лоб.
В сентябре 2012 года к Блинкову в тюрьму пришел следователь из Военно-следственного управления СК по Москве. Сказал, что возбуждается дело в отношении Чепайкина Алексея, старлея из ФСБ. Больше ничего не сказал, записал объяснения Макса. Уже сильно позже мы с Блинковым узнали, что военный следователь в сопровождении сотрудников Управления собственной безопасности ФСБ были на месте происшествия, на вокзале, много там с кем разговаривали. А за ними — за военным следствием и УСБ! — велось оперсопровождение ФСБ, материалы есть в деле, и оперсопровождение в переговорах именует военное следствие и УСБ «оборотнями в погонах». Тем не менее возбуждается дело в отношении опера Чепайкина, где Макс уже фигурирует как потерпевший.
Тем временем судят и Макса, судьи Мещанского суда (Гудошникова и Акуратова) спокойно продлевают Блинкову меру пресечения — содержание под стражей, хотя следствие вынуждено было обвинение по ст. 318 (насилие над представителями власти) отменить. Судит его Симоновский суд (судья Репникова). В июле 2013 года прокуратура просит для Макса 5 лет лишения свободы и штраф в стократном размере (от 32 тысяч рублей). Судья Репникова дала Максу полтора года, к тому времени он отсидел год и месяц (у нас же не могут оправдать, если ты уже в тюрьме). На прощанье судья сказала Максу: «Подавайте на УДО. А на прокурора и следствие я буду выносить частное определение — такие дела не должны поступать в суд». Но нет, не вынесла.
Скажу сразу: когда в деле замешана ФСБ, человека в тюрьме прессуют до самого конца — во ФСИНе работают люди безропотные. Поэтому приключения Макса даже и не думали заканчиваться.
Как только его привезли с приговора, он тут же написал ходатайство об УДО. А в Бутырку (к тому времени Блинкова перевели из «Матроски» туда) пришло письмо из военного суда — про то, что потерпевший Максим Блинков (по делу опера Чепайкина, которого в ФСБ к тому времени решили «слить») нужен на суде, ему показания давать. Несмотря на УДО и на военный суд, Макса срочно этапировали отбывать наказание по месту прописки, в Самарскую область. Блинков прибыл в зону, где опять написал ходатайство об УДО. Но тут его разыскали из военного суда и отправили назад, в Бутырку — как раз за день до назначенного судебного заседания по УДО. До конца срока ему тогда оставалось три месяца.
Начинается военный суд над Чепайкиным — Московский окружной военный суд на Госпитальной. Макса привозит конвой, он дает показания в клетке. Старлей Чепайкин сидит на лавочке, он приходит в суд из дома — у него подписка о невыезде. Потому что обвинение ему предъявлено так себе — не покушение на убийство, не нанесение тяжких телесных повреждений, а всего-то ст. 286 УК (превышение должностных полномочий).
Судья Путушкин выговаривает Максу: «Вы почему уехали на этап? У нас из-за вас процесс затягивается».
Начинают допрашивать руководство Чепайкина. Вот полковник УФСБ по Москве и МО, зам. нач. службы КРООТС — начальник отдела (Контрольно-разведывательный отдел на транспорте и связи), зовут Миргород Михаил Станиславович. Ко времени суда успел уйти в отставку. А вот его подчиненный, майор Сергей Кабайлов — тот, что приходил к Максу в первый раз, с которого все и началось. И который привлекался по уголовной статье.
Серега и МихалСаныч с фонограммы — совпадение, наверное. Да наверняка…
Опера Чепайкина на суде сделали крайним, конечно. Опять же выяснилось, что он тоже привлекался к ответственности по ч. 4 ст. 222 УК РФ (незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств), но дело было прекращено за «деятельным раскаянием». Однако как он попал на службу в ФСБ, не очень понятно. Наверное, по объявлению набирали.
В декабре 2013 года Чепайкину дали 2 года колонии-поселения. Готова поспорить, что он без труда выйдет по УДО, если вообще все-таки сядет.
Максим же написал апелляцию на приговор Чепайкину (не согласен с мягкостью). Несмотря на то, что Блинков продолжал числиться за судом, его снова этапировали в зону. На 29 ноября было назначено судебное заседание по его ходатайству по УДО (Тверской суд Москвы, судья Неверова), но его даже не вывезли на суд — судья не выписала требование. Оперативник Бутырки Клименко на следующий день после назначенного, но не состоявшегося заседания вызвал Макса и сказал ему в лицо: «Хотел по УДО соскочить? Мы тут что захотим, то и сделаем».
14 января 2014 года у Максима Блинкова окончился срок, он вышел и приехал к нам, в «Русь Сидящую», с этой историей и документами. Сейчас он отстаивает свое право на реабилитацию, прокуратура уже принесла Максиму свои извинения, но он их не принял. А с работы его уволили по статье (приговор суда), и сейчас у Макса волчий билет. Следователь на прощание сказал Максиму, что ему собирались предъявить организацию отмывочной компании, через которую было отмыто 1,5 миллиарда рублей, но в итоге плюнули — и мужик упрямый, и свидетелей стрельбы много.
Вот опять же о свидетелях и свидетельствах. Спасибо вам, дорогие граждане, — выручили мужика-то. А то пока видео не было, основная версия была одна: Максим Блинков сам напал на оперативника Чепайкина. А начальство Чепайкина, и прокуратура, и следствие, и суды эту версию с энтузиазмом поддержали.
И такие истории заканчиваются обычно для простых граждан гораздо, гораздо хуже.
Ольга РОМАНОВА — журналист, телеведущая, общественный деятель, правозащитник. Лауреат премии ТЭФИ в номинации "Ведущий информационной программы". Была директором департамента журналистики факультета медиакоммуникиций в ГУ-ВШЭ. Соавтор Бутырка-блога, автор книги "Бутырка". Организатор сообщества "Русь сидящая" — неформального объединение родственников заведомо неправосудно осужденных людей и пострадавших от незаконного преследования граждан.


"Новая газета" № 33 от 28 марта 2014
http://www.novayagazeta.ru/inquests/62913.html
Примечание: все выделения в тексте – мои.

Tags: КопиПаст
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments